March 5th, 2014

Морячок

Предчувствие Армагеддона

Все люди - братья.
Это несомненно.
Так принято считаться меж людьми.
Но наше братство до обидного... несовершенно,
Не безусловно... пёс его возьми.
Который раз уж брат опять идёт на брата,
И ненависть бесстыдно отворяет нашу кровь
И вопиёт к отмщению.
Но ведь не это свято.
Святее кровной нелюбви
Вся наша кровная любовь.
Мы можем предавать друг друга бесконечно
Без всякого стыда.
В надежде на покой,
Когда окончится тот непрерывный бой
Между добром и злом,
В котором все - участники.
Все - победители и жертвы
В бездарной схватке меж тобой и нетобой,
Меж зверем - человеком.
И никогда не возгласит отбой
Небесный рефери,
Не кинет полотенце
На землю, истощённую борьбой.
Мы все падём в бою.
Но я тебя люблю,
Мой кровный брат.
Мой кровный беспощадный враг...
Мы тем безжалостней друг к другу, чем родней и ближе
В Полтаве, Праге... или же в Париже...
Мы каждый раз стояли на Березине
Напротив друга.
Или же врага.
Или очередного брата.
Потом писали письма Беранжеру...
Чтоб послужить Отечеству примером
Сомнительным.
И в назидание потомкам...
Слишком тонко.
Ведь каждый раз мы проявляли... нечеловеческое.
Люди ли мы все?
И даже лучшие из нас?
Всё ближе судный час.
И всё опять произойдёт одномоментно.
Армагеддон.
Который раз уже... армагеддон.
Пора заканчивать со всей предвечной жизнью
И пить спиртное...
Будьте все здоровы.
И за Победу,
Трахперекосяк.
Ага.
Морячок

Мексиканские Хроники

Мне представляется нехоженная мною твердь,
Истоптанная чужеземцами пустыня,
Пробитая живительной колючкой
Уродом-кактусом,
Язвлением земли.
И всё обрезано горючим синим морем,
В котором утонули корабли,
Гружёные житейским тяжким горем.
И всё там хорошо и романтично,
Но ничего себе там не найду,
Кроме любимой,
Видящей во снах
Единый остров в всеземном архипелаге.
И тот... Васильевский.
Бестрепетно иду,
Хоть мог бы отсидеться
В русской бане
В деревне Систа-Палкине.
Интерпривет, славяне!
С лёгким паром.
И это всё об вас и всё об мне,
Как в настоящем мексиканском сериале.